|
Москвичи за свои деньги кормят сотни
бездомных. И не всегда мужья и жены этих альтруистов относятся к их
деятельности с пониманием. А например, дома у Анны Федотовой жили, мылись
и стирались бомжи. Ей удалось вернуть к нормальной жизни нескольких
сбившихся с пути
людей.
Хочу
рассказать одну историю, хотя наперед знаю, что многие будут яростно
возражать. Но это нормально. Это значит, что жизнь кипит. К тому же я и
сама не разобралась: может, спор — это как раз то, чего не хватает, чтобы
понять и правильно поступить.
А может,
не хватает
другого.
А
история такая. 19 января сего года человек по имени Борис Рыжов написал на
интернет-форуме Андрея Первозванного несколько слов: “Бездомные дети.
Стужа. Давайте накормим”.
Борис — не
москвич, работает в Москве по договору. Каждый день ездит мимо Курского
вокзала. Ну и вот — вырвалось из души. Люди тотчас откликнулись. На другой
день Борис Рыжов, Рустам Исламгулов и их товарищ взяли кастрюлю супа и
поехали кормить беспризорных детей. Вначале выглядело это так: варили
дома, потом наливали в термосы, и тот, у кого есть машина, вез еду “на
точку”. Но скоро кто-то подарил им три армейских бака для горячей еды, а
потом к их движению присоединился повар из ресторана Олег Ольхов. Он
объяснил, что, если на плите стоят, к примеру, три котла, присматривать за
четвертым совсем не трудно. Так люди и стали на свои деньги кормить
беспризорных детей.
Руководит этим
движением Рустам Исламгулов. Шесть раз в неделю они приезжают на
московские вокзалы, где их уже ждут. Первым делом кормят детей, потом
женщин, а уж потом мужчин. Случается, что подходят гастарбайтеры — кормят
и их.
Меню: мясо с гречкой, рыба с рисом,
макароны по-флотски. Теперь стали варить супы. Плюс белый и черный хлеб,
чай с сахаром, конфеты, печенье и время от времени — фрукты. Изредка
вместо чая бывает какао с молоком. В среднем каждый день удается накормить
приблизительно сто человек, иногда — больше. Стоимость одного такого обеда
— примерно тысяча рублей, но бывает по-разному. Когда удается купить
гречку подешевле, когда котлеты, когда рыбу. Остальное каждый может
вычислить сам: самые дешевые яблоки стоят 25 рублей, пачка “Юбилейного”
печенья 10—12 рублей (как же детям без фруктов и сладкого), чай да сахар,
одноразовая посуда. К подросткам жесткое требование: не ругаться матом, не
приходить пьяным, обколотым или под парами клея. Дети и подростки не
дерутся. Очень агрессивно ведут себя иногда женщины-бомжи. Олег Ольхов
сказал, что, пробиваясь вперед, к заветному котлу, одна женщина сказала
как-то, что, если ее не пропустят, будет жаловаться. Все мы родом из той
страны и того прошлого, где можно было настрочить жалобу или сообщить куда
следует. Теперь вот хлеб подорожал приблизительно в сто раз, но только в
столовых его не дают бесплатно, а вредная привычка жаловаться осталась.
Дерутся бомжи преимущественно с сотрудниками телевидения. Они считают, что
журналисты на них зарабатывают и, кроме того, нередко зажимают носы и не
дают себе труда стереть с лица брезгливое
выражение.
Как ни странно, милиция к
деятельности “кормильцев” относится с пониманием. Особенно если стражам
порядка предъявляют бумагу из комиссии по церковно-социальной деятельности
при епархиальном совете Москвы: предъявитель сего документа является
внештатным сотрудником группы “Милосердие”… Но и без этой бумаги
милиционеры, как правило, не препятствуют проведению бесплатных
ужино-обедов на свежем воздухе.
И у
Рустама Исламгулова, и Олега Ольхова, и у многих других участников
движения, понятно, есть семьи, дети. И не всегда мужья и жены относятся к
их деятельности с полным пониманием. Но это и неудивительно. А например,
дома у Анны Федотовой жили, мылись и стирались бомжи, от которых на улице
шарахаются как от привидений. Ей удалось вернуть к нормальной жизни
нескольких сбившихся с пути людей.
* * * Кстати, о нормальной
жизни.
А что это вообще такое —
нормальная жизнь?
Ведь многие, к примеру,
считают, что люди, которые кормят бездомных, — сами ненормальные. Вот,
скажем, отрывок из письма человека, который испытывает непреодолимое
отвращение к людям без определенного места жительства. “Мне все в жизни
далось большим трудом. Пришлось учиться в вечерней школе, а днем работать
на стройке. Я десять лет отпахал за крошечную двухкомнатную квартиру.
Чтобы купить первый в жизни холодильник, пришлось год отказывать себе в
самом необходимом. У нас с женой родилась двойня, мы были на седьмом небе
от счастья, но мне по ночам снилась стиральная машина, а ее в те времена,
даже и накопив денег, купить было негде. Когда появился наш сын, я пошел
на вторую работу и выспаться мог только в воскресенье. Я никогда ни на что
не жаловался и ни у кого ничего не просил. Это моя жена, мои дети, и я за
них отвечаю. У нас дома не принято выбрасывать продукты, я уже и внуков к
этому приучил. Так почему же нужно помогать людям, которые по собственной
воле или по собственной дурости оказались на улице? Ведь все когда-то
где-то жили, если в одном месте что-то не сложилось, могли перебраться в
другое. Я не хочу кормить этих людей. Мне не жалко десяти рублей, но я и
копейки не дам на бомжей, я себя за это уважать перестану”.
Я понимаю автора письма. Трудно
прокормить большую семью, трудно всю жизнь во всем себе отказывать. И,
наверное, никто не может упрекнуть человека за то, что он прошел мимо
грязного, больного и голодного человека, не дав ему денег из своей
трудовой зарплаты. Смог пройти мимо — значит, такая у него дорога, никак
не пересекается с дорогой бомжа. Ну да, от бомжей плохо пахнет, они пьют и
спариваются под железнодорожными платформами, спят в картонных коробках,
они вшивые, чесоточные, туберкулезные. Но не надо никого судить. Но откуда
мы знаем, в чем состоит замысел высшей силы, сотворившей все, в том числе
и сбившихся с пути людей? Если эти люди есть, если они хотят жить не так,
как живем мы, люди из квартир с теплыми туалетами, — это что, ошибка
Творца? Мы не ошибка, а они ошибка? А может быть, что нет “их” и “нас”, а
есть просто люди, и каждый живет как может, только и всего.
Что же касается беспризорных детей, тут
особый разговор. Беспризорные дети — это брак взрослых. Кто-то сбежал из
дому от родителей-пьяниц или наркоманов. Кто виноват? Взрослые. Кто-то
сбежал потому, что не нужен матери, устраивающей свою жизнь. Кто виноват?
Взрослые. Кто-то сбежал от безысходности детского дома. Кто виноват?
Взрослые. А кто-то пустился в бега потому, что психически нездоров и
нуждается в постоянном лечении. А в больнице хуже, чем на улице. Кто
виноват? Взрослые.
Дети сами не
выбирают, потому что они еще не умеют выбирать, их поступки — результат
действий взрослых и реакция на них. И люди, которые каждый день кормят их
горячей похлебкой, просто взяли на себя нашу общую вину. Присоединяйтесь.
* * * Как ни дико это звучит,
вопрос с возобновлением работы в центре трансплантации почки в РДКБ все
еще не решен. Но читатели “МК” горячо откликнулись на просьбу помочь Гуле
Фахрутдиновой и Оле Ефимцевой. 15-летняя Гуля в ожидании трансплантации
почки потеряла возможность ходить, а Оле Ефимцевой исполнилось 18 лет, и
теперь она должна перейти во взрослую клинику. Но ее никто никуда не
берет, а у Оли нет почек.
Находясь в
мучительном ожидании, мать Оли, Марина Аверкова, получила от людей,
которые захотели ее поддержать, столько душевного тепла, что им с Олей
теперь не так страшно жить. Привезли деньги, одежду, еду. Сергей из
Брянска передал с проводником DVD-плеер и деньги, которые находились в
коробке с кассетой. Марина поехала на вокзал, позвонила мне, получив
посылку, и сказала — нет, не про деньги, хотя без них невозможно жить. Она
сказала, что к ней вернулась надежда.
Андрей Добрынин прислал для Гули
Фахрутдиновой деньги из Иркутска. Деньги летели издалека, но тепло по
дороге не растеряли.
Рано или поздно
работа в детском центре трансплантации почки возобновится — другого быть
не может. Но что делать Оле Ефимцевой?
Может быть, ей сможет помочь
Санкт-Петербургский государственный медицинский университет имени
академика Павлова? Просим петербургских врачей откликнуться, а деньги на
дорогу читатели “МК” уже собрали.
Благодарим тех, кто помог Гуле
Фахрутдиновой и Оле Ефимцевой, пожелав остаться неизвестными, а также
Марию Краснову, Бориса Максовича Шуба, Маргариту Александровну, Эдиту
(отдельное спасибо за мешки с игрушками), Екатерину Борисовну Жарикову,
Ирину, нашу любимую Елену из Конькова, Владимира Семеновича, Игоря
Владимировича Макарова, Татьяну Викторовну, Валентину Ивановну, Елену
Викторовну, двух Сергеев, Илью Васильевича Балашова, Илью Семеновича
Сороко и всех, кого не сумели
упомянуть.
Это последний выпуск
“Соломинки” в этом году. Через несколько дней мы будем отмечать день
рождения “Соломинки”, которой исполняется год. Праздник пройдет в
московской школе №875. Репортаж с места событий будет опубликован в первом
номере “МК” 2007 года.
Пишите нам,
звоните, приезжайте. И помните: человеческое тепло не тает, не горит, не
уходит под землю. И все мы, богатые и бедные, больные и здоровые, веселые
и грустные, существуем только благодаря этой тихой силе. С наступающим
Новым годом и до встречи!
* * * |
